December 19th, 2012

ДВА ДИСПУТА

Лето 1920 года. Я переехал из своей родной Орши на постоянное жительство в Москву. Брожу по полупустым улицам, знакомлюсь с Первопрестольной. А улицы обезлюдели потому, что в Москве стало голодно, тревожно. Мамонтовские шайки бродят где-то под Тулой.

Жара непереносимая. В 10 часов вечера солнце еще высоко стоит на небе. Из каких-то экономических соображений часовую стрелку перевели на 2,5 часа вперед.



На заборе большая афиша. Она извещает, что такого-то числа в Политехническом музее епископ Антонин прочитает лекцию о боге. Оппонент нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский.

А времена такие, что не только церковным иерархам, но и простому священнику неуютно на людях. Оно и понятно: духовенство являлось тогда одним из основных оплотов контрреволюции. Что же это за бесстрашный епископ, который дерзнул выступить всенародно с таким рискованным докладом? Товарищ мне разъяснил, в чем тут дело. Епископ Антонин – это «социальный парадокс» вроде миллионера Саввы Морозова, дававшего деньги революционерам. Антонин по-настоящему культурный, мужественный человек, всегда готовый выступить в защиту своих убеждений. Носятся слухи, что он даже иногда укрывал у себя лиц, преследуемых полицией за свои взгляды. Церковный Олимп относился к строптивому епископу без особой симпатии, но вынужден терпеть его, потому что популярность его была велика среди простонародья.

Еще задолго до начала доклада у входа в Политехнический музей собралась толпа. Как только отворили двери, она ворвалась в зал. Меня прижали к трибуне. Отдышавшись, я стал разглядывать аудиторию. Она была разношерстной. Бросилась в глаза бледная, истомленная, плохо одетая женщина с полубезумными широко раскрытыми глазами. А рядом блоковский интеллигент «Длинные волосы и говорит вполголоса «Предатели! Погибла Россия! Должно быть писатель – Вития». Были и парни в тельняшках с кобурами на боку и рабочий люд.

Вот поднялся на трибуну Антонин. Высокого роста, дородный, с длинной библейской седой бородой и живыми, совсем еще не старыми глазами, в шелковой рясе с наперсным крестом, он производил внушительное впечатление.

Оппонент опаздывал, зал волновался. Докладчик терпеливо ожидал.
Collapse )